тьюториал Ани Щетвиной и Полины Колозариди
что такое цифровая этнография?
В самом словосочетании «цифровая этнография» есть немало сомнительного. У интернет-исследователей под подозрением находится зыбкое понятие «цифровой», которое обозначает нечто отдалённое от «аналогового» мира, но при этом не имеет позитивного содержания. Для антропологов, этнографов и фольклористов использование слова «этнография» по разным причинам может быть болезненным, так как мы не найдём консенсуса по поводу того, что считается теорией, а что — методом.

Эти две оговорки необходимы, чтобы начать разговор о том, что это за метод и как его использовать. Во время двух онлайн-школ интернет-исследований, проведенных клубом любителей интернета и общества, мы несколько раз обращаемся к нему, и составляя учебные материалы, и непосредственно выходя в поле. Поэтому мы будем говорить в первую очередь о том опыте, который сформировался в ходе этой работы: междисциплинарном и и прикладном.
Итак, мы считаем, что этнография — это методологический подход. В рамках этнографии уживается несколько методов: включённое наблюдение, анализ контента и дискурса, насыщенное описание, глубинные интервью.
Те же методологические принципы применяются и в цифровой этнографии, но в другом контексте и на других объектах — включённое наблюдение проводится на форумах и в видеоиграх, интервью берутся с помощью скайпа, а описанию с помощью дискурс-анализа подвергаются ролики на ютубе. Теоретические основания этого подхода разнообразны: это и символический интеракционизм (Маркхам), и социальная антропология (Бёлсторф), и визуальные исследования (Реттберг).
практика
Мы написали этот текст, вдохновившись эссе Аннет Маркхэм «Что бы сделал Малиновский, если бы у него был интернет». Её подход позволяют разложить всё по полочкам. Мы советуем вам, прежде чем отправиться в поле, попробовать определить, что означает каждый элемент в вашем исследовании. Например, если вы этнографируете видеоблогеров, что будет вашим полем? Как вы будете связываться с информантами, если вам нужно будет брать у них интервью? Каким образом вы выстроите работу с архивами? Что будет артефактом, а что — вашей заметкой?

Конечно, на многие вопросы можно дать ответ только в ходе полевой работы, но стоит заранее иметь в виду, что они возникнут. Итак, из чего состоит этнографическое исследование в интернете?
поле
Когда этнографические исследования того, что происходит в интернете, только начинались, в ходу были обозначения «кибер» и «виртуальный». Происходящее в интернете представлялось мало связанным с офлайн-миром. С тех пор оба эти понятия существуют наравне со словом «цифровой», но нам кажется важным провести здесь разграничение. Виртуальной этнографией чаще называют изучение особых виртуальных миров: компьютерных игр, анонимных форумов и других мест в интернете, где люди идентифицируют себя способом, никак не связанным с их кругом общения и паспортными данными в материальном мире. Например, это исследования Тома Бёлсторфа про Second Life [Boellstorff, 2008].

Когда мы говорим об изучении, например, групп в ВКонтакте или чатов в мессенджерах, где все представлены своими реальными именами, слово «виртуальный» едва ли будет уместно. Ведь современные пользователи часто общаются с помощью социальных сетей со своими офлайн-знакомыми. Мы вряд ли станем называть виртуальным общение одноклассников по телефону. Так и в случае социальных сетей чаще речь идёт о всей совокупности отношений с конкретными людьми, и эта совокупность не делится строго на реальную и виртуальную.

Есть авторы, которые разделяют все эти обозначения, например, Кристин Хайн, в своей книге «Virtual Ethnography» [Hine 2008]. А Ади Кунцман, наоборот, использует их как синонимичные.

Мы говорим сейчас о цифровой этнографии, используя метафору пространства. В классической книге Кристин Хайн используется обозначение интернета как пространства взаимодействия (cite for interaction). И это, конечно, неслучайно. Цифровой этнограф работает с интернетом как пространством, а не инструментом и не частью жизни, неотъемлемо находящейся с нами [Markham, 2004]. Вероятно, сейчас это основное отличие, которое отделяет цифровую этнографию от не-цифровой, в которой, конечно, используются и другие метафоры.
Всё сильно изменилось за последние годы. Например, мессенджеры — это разве пространство?

Да, в случае виртуальных миров, онлайн-пространство изоморфно физическому оффлайновому. Это отличает его от большинства интернет-«полей», где пространство совсем не напоминает привычное физическое. Так ставится под сомнение или даже разрушается метафора пространства. А Бёлстроф и те, кто работает именно с мирами, устроенными как отдельное пространство — это очень отдельный, очень специфический кейс. И, вероятно, именно в этом его главное и первостепенное отличие (а не в анонимности + аватар, цифровая «воплощенность» пользователя и вот это все.)
— комментарий антрополога Ангелины Козловской
Так же, как этнографы отправляются в определённое место, цифровой этнограф обращается к форумам, вступает в паблики и группы, читает комментарии ютуберов и смотрит сториз (stories) в инстаграме. Если читателя смутит обилие незнакомых слов, являющихся незамысловатой калькой с английского, можно считать это экзотическими обозначениями пространств и племён. Но эти «племена» не отделены от нас физическими границами, пользователи совершенно разных ресурсов могут ехать по соседству в метро или учиться с вами в одной группе, наконец, жить в одной семье. Эта разделённость на уровне практик при локальной близости формулирует важную миссию цифровых этнографов: они, одни из немногих, понимают различия языков. Значит, на исследователе лежит большая ответственность.
Это кстати тоже очень интересный момент — эти цифровые «поля», в отличие от дальних стран, доступны в равной степени и антропологу, и другим пользователям, то антрополог в некотором смысле теряет свой привилегированный доступ к опыту. И различие языков как раз таки понимают многие — для этого нужно просто быть продвинутым пользователем.
— комментарий антрополога Ангелины Козловской
Как же цифровому этнографу работать с полем? Понятно, что у офлайновых антропологов с «вхождением в поле» чуть проще: приезжаешь в леса Амазонки или рабочий квартал в крупном городе, и вот оно — поле.
Вообще на уровне повседневного использования под вхождением в поле и в социологии, и в антропологии обычно понимается не просто факт физического проникновения на определенную территорию, а установление контакта с кем-либо из информантов. Мне кажется даже, что «полем» антропологи часто называют самих информантов (вот там, смотри, твое «поле» стоит/пришло) в отрыве от «привычных мест обитания». Понятное дело, что попадая в какое-то место, даже если там никого нет, мы уже получаем какую-то информацию, которую можно собирать и анализировать, и в этом более широком и общем смысле поле уже начинается. Но используя такие примеры, вы как бы уравниваете поле с физическим пространством, хотя это справедливо разве что для колониальной антропологии. Я к тому даже в традиционной этнографии вопрос о том, где начинается поле, не так очевиден, как может показаться.
— комментарий антрополога Ангелины Козловской
А где и в какой момент начинается поле у онлайн-этнографа? Она на уровне языка, практик, интерфейсов, участия? От того, как вы определите границы поля, будет зависеть и работа с информантами, и способы наблюдения. Так, если вы изучаете субкультуру, то по специальным словам можете понять, что на этом ресурсе люди обсуждают свои внутренние вопросы. Бывает, что отличаются практики или формы участия. Но важно иметь в виду, что-то, что кажется вам странным или необычным, просто отличается от привычного для вас, и доверять своей интуиции осторожно.
Если вам интересно именно изучение виртуальных миров, обратите внимание на сборник «Ethnography and Virtual Worlds: A Handbook of Method», которое посвящено методологическим основаниям виртуальной этнографии. В работе над книгой участвовали Том Бёлсторфф и Бонни Нарди, классики цифровой этнографии, исследовавшие виртуальные миры многопользовательских игр, которые имеют богатый личный опыт.

Эта книга в большей степени, чем остальные, похожа на учебник, поэтому начинающим исследователям рекомендуем её в первую очередь. Она ведёт читателя от истории и теории этнографии к подготовке и проведению конкретного исследования, анализу результатов и их презентации. Отдельная глава посвящена дизайну исследования и процессу подготовки: исследовательским вопросам (актуальности, персональному интересу), выбору группы или вида деятельности для исследования, параметрам поля, изучению контекста офлайн. Рассматриваются онлайн-методы, такие как включённое наблюдение в виртуальных мирах, интервью в виртуальных мирах, разнообразные методики сбора данных (записи чатов, экрана, видео, аудио), использование количественных данных, привлечение офлайн-методов и т. д.
наблюдение и заметки
Проводить ли наблюдение только в онлайне? Как влияет офлайн-контекст и нужно ли его исследовать? С годами различить онлайн и офлайн становится всё сложней. Есть уже немало исследований, которые обращаются к практикам взаимодействия человека и гаджета или интернета, но сбор материала происходит офлайн. если вы наблюдаете за действиями человека в смартфоне, то для изучения некоторых вопросов знать содержание его действий необязательно. Появление таких исследований — полностью в оффлайне — связано с тем что интернет перестал быть стационарным и стал карманным. Такой подход использует Константин Глазков, исследуя нормативность использования смартфонов и VR в городском пространстве. Но иногда, наоборот, нужно наблюдать в том числе и за тем, что делает пользователь в интернете.

Так устроены были исследования Дэниела Миллера и его коллег в проекте Why we post. Они наблюдали сообщества в офлайн-среде и анализировали их взаимодействия в интернете. Это 2012 год. В 2018 году представляется, что граница онлайна и офлайна будет меняться и дальше, во многом размываясь.
На наш взгляд, приставка «цифровой» используется для переходного периода, пока новое пространство и подходы не стали привычными.
Наблюдение нужно документировать. К фотографиям и письменным заметкам добавляются скриншоты, записи с вебкамер, аудио и видео-материалы. Как проводить границу между наблюдаемым и случайно замеченным (вопрос, важный и для традиционной этнографии, но не будем забывать о нём)? Какие принципы ложатся в основу сбора информации, когда вся она на поверхности и доступна?
участие
Кажется, что работа наблюдателя в интернете сходна с работой архивиста. Но ведь дело не только в том, чтобы прочитать все тексты, которые написаны, например, на форуме. Антрополог не может полностью устраниться от соучастия, иначе сбор материала превратится в коллекционирование. У участия свои сложности. Опять же, если речь идёт об этнографии онлайн-игры, всё понятно: участвовать значит играть вместе с другими. А если мы занимаемся блогами? Нужно ли писать в комментариях? Или достаточно ежедневного чтения?
Почему? И откуда вообще берется слово архив в данном контексте, разве оно релевантно? Получается, архив — это любое онлайн-взаимодействие, которое отложено во времени? Тогда почти весь интернет — это один большой архив. Но под архивом обычно имелось в виду собрание письменных текстов. Предположим, мы решили, что архивом переписка на форуме или под фотографией становится через — условно — пять лет? Ок, но я могу в любой момент ответить на комментарий, который кто-то оставил пять лет назад и вновь «запустить» это взаимодействие. Короче, тут никак не обойтись без обсуждения вопроса о границах письменной и устной речи, которые сейчас абсолютно поменялись, текстовый — не значит письменный, и т. д.
— комментарий антрополога Ангелины Козловской
Одна из долго живущих метафор интернета — глобальный архив. Это интересно сочетается с методами этнографии, при которой наблюдение и общение с людьми сочетается с исследованием артефактов. Но при этом есть большая разница между работой с вебом как контекстом изучаемых явлений и интернет-артефактами как объектами. Например, классик web studies Нильс Брюггер считает, что артефакты следует изучать в архивированном видечвыкачивая их из интернета. Это позволяет иметь их в фиксированном виде — в условиях динамичности онлайна это почти невозможно. Конкретно в этом абзаце и комментарии Ангелины, мне кажется важным противопоставление наблбдения и чтения/участия. Да, у нас и правда есть несколько вариантов поведения. Мы можем прочитать переписку на форуме и проанализировать особенности среды (интерфейса), в которой она происходит, можем выкачать её и сделать контент-анализ, а можем запустить переписку, чтобы точнее понять особенности поведения участников форума, нормы и границы.
— комментарий Ани Щетвиной
артефакты

Важно решить, с какой информацией вы работаете. Ади Кунцман в своём занятии на первой онлайн-школе клуба любителей говорила о трёх базовых элементах исследования:

  1. Мы можем смотреть на слова, на то, что люди говорят и как они это говорят. Это может быть текстуальный анализ, литературный или дискурсивный.

  2. Мы можем смотреть на визуальный ряд: например, фотографии в интернете, мемы, картинки, видео. Так, если мы изучаем тему политического конфликта между двумя странами, то можем посмотреть, как она отражается в селфи, в мемах. Как пишет Джилл Уолкер Реттберг, это исторически связано с историей искусства, visual studies. Причём там тоже подходов много: что на картинке, что за картинкой, композиция, кто на ней есть, кого нет, как эти онлайн-объекты перемещаются и изменяются, какова динамика их присутствия на разных интернет-площадках.и почему выбран именно такой подход [Rettberg 2014].

  3. Мы можем смотреть на поведение, тогда это будет социальный анализ — что человек делает. Тогда вы исследуете, как люди в соцсетях воспринимают проблему, что они о ней пишут или чего не пишут, что говорят в комментариях, или как они формируют твит, или как они изображают это, серьёзно или карикатурно, какие жанры они создают и используют в сети, когда пишут пост, как шерят.

Каждое исследование по цифровой этнографии предполагает отчасти новый набор инструментов. Нам нужно отвечать на вопрос о том, кого мы считаем акторами, что такое авторство, допустимо ли рассматривать вместе изображение, текст и хэштег (и какую роль может играть такой объект как хэштег), насколько материально онлайн-пространство, и так далее. Кроме того, артефакты в интернете существуют в особой среде: мы не можем изъять артефакты из контекста, необходимо анализировать и его тоже. Нецифровой этнограф проводит похожую работу, за тем исключением, что он всегда будет понимать, где находится он сам по отношению к полю. В цифровой этнографии позиция всегда более зыбкая, поскольку зыбко и понимание тела и присутствия. Поэтому этические и методологические вопросы оказываются так важны.
этика
Вопросы этики после постколониального поворота активно обсуждаются и применительно к методам обычной, оффлайновой этнографии.
В случае антропологии имеется в виду, что до середины ХХ века антропологи ездили в колонии и изучали племена. А после деколонизации это различение своего и чужого потеряло смысл: и политический, и научный.
Но если мы говорим об изучении онлайновых сред и объектов, возникает целый ряд дополнительных сложностей.

Например, разграничение личного и публичного пространства — тема, обострившаяся в последний год (скандал с Cambridge Analytics, суд на Цукербергом, принятие закона GDPR). Глобальные сборы, казалось бы, доступных всему миру данных спотыкаются о локальные контексты и индивидуальные понимания границ приватного и публичного в интернете. Как отмечают Аннетт Маркхам и Элизабет А. Бьюкенен, люди могут хорошо понимать степень публичности выкладываемой информации, но использование её в другом контексте может шокировать людей. Так, некоторые отмечают, что онлайн-дневники и социальные сети для них — это площадки, где они чувствуют себя в наиболее приватных условиях по сравнению с офлайном. Бумажные дневники легко могут найти и прочитать родители, например, а если человек живёт в большой семье или в деревне — интернет оказывается местом обретения желанного личного пространства (Миллер).

Новые этические сложности, возникающие во время интернет-этнографии, связаны с уходом анонимности с онлайн-площадок. Платформы и приложения требуют авторизации с использованием личных данных, достоверная информация является залогом принятия на работу или получения скидок на государственные услуги. А это значит, что человека всё проще идентифицировать. Занимаясь цифровой этнографией, исследователю нужно помнить о рисках, которые может повлечь сбор и публикация любой информации об исследуемых людях. За легкодоступностью и объективированностью разных интернет-данных — сохранить картинки и цифры, сделать скриншот интерфейса, гораздо проще, чем сохранить информацию о контексте при оффлайновых исследованиях, — легко забыть об их плотной связи с людьми, а о самих людях думать как об источнике данных. Для того, чтобы этого не происходило, в университетах и исследовательских сообществах создаются комитеты по этике (при AOIR, UCL и т. д.), Но даже несмотря на чёткие требования, выставляемые этими комитетами, пока кажется, что «этических» вопросов больше, чем ответов.

У этических правил есть и иная цель, кроме защиты исследуемых групп. Соблюдение базовых этических норм для исследователя -— как своеобразная практика гигиены и заботы о себе. Ведь мы тоже являемся пользователями и иногда живём в том же поле, что и информанты.

Кроме того «неправильно» проведённые исследования могут не принять к публикации. Это, в свою очередь, может повлиять на репутацию исследователя в академической среде и на массовые представления об интернет-исследованиях как таковых. Так, «вдохновлённые» действиями маркетинговых исследователей пользователи твиттера и других соцсетей ставят в своём профиле дисклеймеры о том, что их информация является персональной и не должна использоваться в исследованиях без их согласия.
Всё это ведёт к вопросу, который хочется задавать перед началом каждого исследования: для кого оно проводится, кто получит наибольшую пользу от того, что эта работа будет проведена?
Можно руководствоваться «высоким» исследовательским интересом и верить, что любое исследование, которое приносит новое знание, полезно и хорошо, ведь наука — это полезно и хорошо. Но хорошо и полезно для кого? Здесь обычно происходит переход на абстрактные понятия в уклоном в глобализацию. Если мы будем смотреть на отдельных людей и конкретные сообщества, понятие «пользы» и «хорошего» придётся адаптировать. Что, если полученная информация может сделать исследуемую группу уязвимой? Или если исследуемая вами группа не хочет, чтобы её изучали и распространяли знания о ней? Часто этот вопрос не рассматривается, но если задуматься о том, почему исследователи вообще могут пренебрегать им, мы увидим знакомую и не очень приятную структуру власти — исследователь обладает ресурсами и возможностью исследовать, описывать и распространять полученное знание. За ним стоят инфраструктура, сообщество, гранты и институт академической карьеры, которые легитимируют почти любые его действия в рамках исследовательского формата.
отдельный текст об этике
Чтобы получше разобраться в том, как устроена этика в исследованиях, Аня Щетвина составила тьюториал.
сборники и рассылки
Сборник «Digital Ethnography: Principles and Practice» [Pink et al, 2016].

Еще один свежий сборник, «The Routledge Companion to Digital Ethnography» [Hjorth et al, 2017].

Площадкой для международного научного обсуждения является рассылка и портал «The Media Anthropology Network» Европейской ассоциации социальных антропологов (EASA). С 2004 года они устраивают регулярные онлайн-семинары.
5 отличных исследований
1
My Life as a Night Elf Priest
Nardi, B., 2010. My Life as a Night Elf Priest: An Anthropological Account of World of Warcraft. Ann Arbor: University of Michigan.
2
Second Life
Boellstorff, T., 2010. Coming of Age in Second Life: An Anthropologist Explores the Virtually Human. Princeton University Press, Princeton.
Бонусное видео о работе Белсторфа
3
Compulsive Creativity: Virtual Worlds, Disability, and Digital Capital
Davis, D.Z., Boellstorff, T., 2016. Compulsive Creativity: Virtual Worlds, Disability, and Digital Capital. International Journal of Communication 10, 23.
ссылка
4
Tinder as a Methodological Tool
Evans, A., 2017. Tinder as a methodological tool. Allegra
ссылка
5
Why We Post
Miller, D. at al. 2016. How The World Changed Social Media.
Сайт проекта
Сайт курса eng
Сайт курса ru
три эксперта
Ади Кунцман (Adi Kuntsman)
социолог, PhD, преподаватель Metropolitan University of Manchester.
Она исследует цифровое поле много лет [Kuntsman 2004, 2009]. В прошлом году она выступила в роли лектора онлайн школы клуба любителей по теме цифровой этнографии. Рекомендуем посмотреть видео и прочитать текст.

В этом году Ади Кунцман — тьютор трека о digital disengagement в рамках школы. Прочитать о ее исследовании отказа от использования технологий можно на сайте исследования или в статьях.
Дарья Радченко
заместитель руководителя Центра городской антропологии КБ Стрелка.
Она занимается цифровым фольклором, визуальной культурой, соцсетями и урбанистикой, автор более 50 статей. О том, «Как фотографии из социальных сетей помогут изменить жизнь города?», Дарья рассказала на TEDx.
Дэниел Миллер (Daniel Miller)
PhD, профессор University College London.
Один из самых известных специалистов в области цифровой антропологии в мире, он плодотворно пишет, в том числе в соавторстве. Дэниел Миллер присутствовал на конференции клуба любителей, по ссылке можно посмотреть видео выступления. В 2018 году клуб любителей вместе с Высшей школой экономики перевели курс Миллера «Why we post: антропология социальных медиа» на русский язык и добавили к пяти неделям курса ещё две, сделанных на основе исследовательских материалов из экспедиций клуба. Текущий проект Миллера посвящен теме смартфонов и старения. В нем, также как в WWP, участвует большая команда антропологов, работающих по всему миру и регулярно ведущих блог.
что почитать на эту тему
список литературы
  1. Ahmed, S., 2005. The Cultural Politics of Emotion. Edinburgh Univ. Press, Edinburgh.

  2. Apply Magic Sauce - Prediction API - [WWW Document]. Apply Magic Sauce. URL https://applymagicsauce.com (accessed 3.25.18).

  3. Atkinson (ed.), P., Delamont (ed.), S., 2010. SAGE Qualitative Research Methods, SAGE Benchmarks in Social Research Methods. SAGE Publications.

  4. Bernard, H.R., Gravlee, C.C. (Eds.), 2014. Handbook of Methods in Cultural Anthropology, 2 edition. ed. Rowman & Littlefield Publishers, Lanham.

  5. Boellstorff, T., Nardi, B., Pearce, C., Taylor, T.L., Marcus, G.E., 2012. Ethnography and Virtual Worlds: A Handbook of Method. Princeton University Press, Princeton.

  6. Borgerson, J., Miller, D., 2016. Scalable sociality and "How the world changed social media": conversation with Daniel Miller. Consumption Markets & Culture 19, 520–533. https://doi.org/10.1080/10253866.2015.1120980

  7. Boulianne, S., Minaker, J., Haney, T.J., 2018. Does compassion go viral? Social media, caring, and the Fort McMurray wildfire. Information, Communication & Society 21, 697–711. https://doi.org/10.1080/1369118X.2018.1428651

  8. Caliandro, A., 2017. Digital Methods for Ethnography: Analytical Concepts for Ethnographers Exploring Social Media Environments. Journal of Contemporary Ethnography 891241617702960. https://doi.org/10.1177/0891241617702960

  9. Collins, S.G., Durington, M., Favero, P., Harper, K., Kenner, A., O'Donnell, C., 2017. Ethnographic Apps/Apps as Ethnography. Anthropology Now 9, 102–118. https://doi.org/10.1080/19428200.2017.1291054

  10. Davis, D.Z., Boellstorff, T., 2016. Compulsive Creativity: Virtual Worlds, Disability, and Digital Capital. International Journal of Communication 10, 23.

  11. EASA Media Anthropology Network - Home [WWW Document], n.d. URL http://www.media-anthropology.net/ (accessed 3.25.18).

  12. Evans, A., 2017. Tinder as a methodological tool. Allegra [WWW Document], n.d. URL http://allegralaboratory.net/tinder-as-a-methodological-tool/ (accessed 3.25.18).

  13. Fielding, N.G., Lee, R.M., Blank, G. (Eds.), 2017. The SAGE Handbook of Online Research Methods, 2 edition. ed. SAGE Publications Ltd, Thousand Oaks, CA.

  14. Gajjala, R., 2002. An Interrupted Postcolonial/Feminist Cyberethnography: Complicity and Resistance in the "Cyberfield." Feminist Media Studies 2, 177–193. https://doi.org/10.1080/14680770220150854

  15. Giles, M., 2018. The Cambridge Analytica affair reveals Facebook's "Transparency Paradox" [WWW Document]. MIT Technology Review. URL https://www.technologyreview.com/s/610577/the-cambridge-analytica-affair-reveals-facebooks-transparency-paradox/ (accessed 3.21.18).

  16. Hallett, R.E., Barber, K., 2014. Ethnographic Research in a Cyber Era. Journal of Contemporary Ethnography 43, 306–330. https://doi.org/10.1177/0891241613497749

  17. Hine, C., 2000. Virtual Ethnography.

  18. Hine, C., 2015. Ethnography for the Internet: Embedded, Embodied and Everyday. Bloomsbury Academic.

  19. Hine, C., 2017. From virtual ethnography to the embedded, embodies, everyday internet in Hjorth, L., Horst, H., Galloway, A., Bell, G. (Eds.).The Routledge Companion to Digital Ethnography. Routledge.

  20. Hjorth, L., Horst, H., Galloway, A., Bell, G. (Eds.), 2017. The Routledge Companion to Digital Ethnography. Routledge.

  21. Horst, H., Miller, D. (Eds.), 2012. Digital Anthropology. Bloomsbury Academic.

  22. Josephides, L., 2015. Knowledge and Ethics in Anthropology: Obligations and Requirements, First published. ed. Bloomsbury Academic.

  23. Kosinski, M., Stillwell, D., Graepel, T., 2013. Private traits and attributes are predictable from digital records of human behavior. PNAS 110, 5802–5805. https://doi.org/10.1073/pnas.1218772110

  24. Kozinets, R., 2015. Netnography: Redefined, 2 edition. ed. SAGE Publications.

  25. Kuntsman, A., 2004. Cyberethnography as home-work. Anthropology Matters 6.

  26. Kuntsman, A., 2009. Figurations of Violence and Belonging: Queerness, Migranthood and Nationalism in Cyberspace and Beyond.

  27. Madianou, M., Miller, D., 2013. Polymedia: Towards a new theory of digital media in interpersonal communication. International Journal of Cultural Studies 16, 169–187. https://doi.org/10.1177/1367877912452486

  28. Markham, A., 2004. Reconsidering self and other: the methods, politics, and ethics of representation in online ethnography. In Handbook of qualitative research (eds) N.K. Denzin & Y.S. Lincoln. Thousand Oaks: Sage.

  29. Thelwall M., Goriunova O., Vis F., Faulkner S., Burns A., Aulich J., Mas‐Bleda A., Stuart E., D'Orazio F., 2015. Chatting through pictures? A classification of images tweeted in one week in the UK and USA. Journal of the Association for Information Science and Technology 67, 2575–2586. https://doi.org/10.1002/asi.23620

  30. Miller, D. at al. 2016. How The World Changed Social Media.

  31. Miller, D., Sinanan, J. 2017. Visualising Facebook.

  32. Nardi, B., 2010. My Life as a Night Elf Priest: An Anthropological Account of World of Warcraft

  33. Neff, G., Nafus, D., 2016. The Self-Tracking.

  34. Pink, S., Horst, H., Postill, J., Hjorth, L., Lewis, T., Tacchi, J., 2016. Digital Ethnography: Principles and Practice.

  35. Postill, J., Pink, S., 2012. Social Media Ethnography: The Digital Researcher in a Messy Web. Media International Australia 145, 123–134. https://doi.org/10.1177/1329878X1214500114

  36. Segalin, C., Celli, F., Polonio, L., Kosinski, M., Stillwell, D., Sebe, N., Cristani, M., Lepri, B., 2017. What your Facebook Profile Picture Reveals about your Personality. https://doi.org/10.1145/3123266.3123331

  37. Stewart, A., 1998. The Ethnographer's Method, 1st ed, Qualitative Research Methods. SAGE Publications, Inc.

  38. Why We Post - Online Course [WWW Document]. FutureLearn. URL https://www.futurelearn.com/courses/anthropology-social-media (accessed 3.25.18).

  39. Why We Post [WWW Document], n.d. URL http://www.ucl.ac.uk/why-we-post (accessed 3.25.18).

  40. Why We Post: антропология социальных медиа [WWW Document], n.d. URL https://openedu.ru/course/hse/WEPOST/ (accessed 3.25.18).

  41. Zimmer, M., Kinder-Kurlanda, K., 2017. Internet Research Ethics for the Social Age: New Challenges, Cases, and Contexts, New edition. Peter Lang Inc., International Academic Publishers, New York.

  42. Курцман, А., 2017. Цифровая этнография. [WWW Document]. URL http://clubforinternet.net/school/lesson2 (accessed 3.25.18).

  43. Харауэй, Д., 2017. Манифест киборгов. Наука, технология и социалистический феминизм 1980-х.
март-май 2018

клуб любителей интернета и общества


онлайн-школа интернет-исследований
текст тьюториала: Аня Щетвина и Полина Колозариди
редактура и вёрстка: Маша Мурадова
иллюстрации: Алиса Рангаева