идеальное тело
(бывает только)
в интернете
курс «тело и технологии»
онлайн-школы интернет-исследований'18

Продолжаем практическую тему: на этой неделе мы предлагаем вам поработать с кейсами. После исследования себя — обратить внимание на других. Какое тело представлено в интернете?

Мы предлагаем вам два варианта на выбор:

  • тело в инстаграм
  • тело в играх

В инстаграм и соцсетях в целом нам показалась ресурсной тема про одновременное существование разных, подчас противоречивых подходов: body fitness и body positive. Многочисленные примеры можно найти в русскоязычном инстаграме: #sekta, #бешенаясушка, #бодипозитив, etc. Какие тела показываются? Кем и каким образом эти тела обсуждаются? Но, конечно, можно этим не ограничиваться смотреть шире, по всему миру, и, конечно, и за пределами инстаграма, на других площадках и каналах. Несколько примеров для старта можно посмотреть здесь.

В играх может быть интересным вопрос того, как «работают» виртуальные тела. Как они воспринимаются и выбираются? Почему они именно такие - как они создаются? На профессиональных конференциях и ресурсах геймдевов последний вопрос поднимается с завидной регулярностью, и мы собрали небольшую подборку материалов про создание героев глазами тех, кто их создает.

В качестве инструментов можно еще раз посмотреть наш тьюториал по цифровой этнографии, а также учебник «звезды» этнографии виртуальных миров Т. Белсторфа и его команды. Поскольку непосредственно у нас в команде тоже есть эксперты в методологии и практике исследований, мы попросили Александра Широкова рассказать нам контроверзы, а Константин Ефимов обещал поделиться примерами этнографии и цифровой этнографии из своей многолетней практики на видео-чате в субботу.

Еще, мы просим вас подумать над вопросами этики. Пару строчек и ссылок на эту тему есть в тьюториале, а также в учебнике, но мы хотим поговорить вот о чем: после того, как мы потренировались на себе и понимаем, насколько чувствительной может быть каждая личная ситуация, как вы думаете, какие вопросы и принципы, формальные или нет, могут возникать в отношении исследования других?
задание
  1. Найти и описать интересный вам кейс про тело в интернете. Можно взять на выбор кейсы про «живые тела» в инстаграм или тела в видео-играх. Не забудьте там изложить и свои воззрения по этике. Задание нужно выложить в папку в понедельник, 16 апреля.

  2. Посмотреть или почитать Александра Широкова про контроверзы — особенно полезно для тех, кто будет работать с инстаграмом.

  3. Приготовить вопросы и присоединиться к сессии по практической этнографии с Константином Ефимовым в субботу, 14 апреля, в 11 утра по Москва, ссылка на Zoom: zoom.us/j/984817526
контроверзы
лекция Александра Широкова
Важно заметить, что есть несколько традиций понимания контроверз и способов их исследования. Та, о которой мы будем говорить сегодня, связана с исследованиями науки и технологий, Science and Technology Studies или, как их часто сокращают, STS. Другое важное замечание в отношении контроверз — лучше это слово не переводить. Если вы заглянете в словарь, то найдете такие переводы, как «разногласия», «спор», «дискуссия», «полемика» — все эти слова так или иначе охватывают некоторую специфику контроверз, но все же не полностью. К сожалению, в России пока не сложилось какого-то чёткого терминологического аппарата STS, чётких, устоявшихся переводов, и если мы откроем работы Бруно Латура, Джона Ло и некоторых других авторов, то мы можем обнаружить перевод контроверзы как спора, дискуссии или чего-то в этом роде. И это проблема, потому что в таком переводе это слово теряется.

Чтобы понять, как контроверзы стали предметом научного интереса, необходимо посмотреть на историю возникновения STS, которая, на мой взгляд, неразрывно связана с контроверзами. Есть как минимум два способа очерчивания границ STS как дисциплины: широкий, который выстроен по тематическому принципу — все, кто исследует науку и технологии, согласно этому подходу, занимаются STS. Есть узкий способ, который связан не столько с темой, сколько с некоторыми концепциями ряда авторов — я буду пользоваться именно этим, узким определением. Согласно ему, толчком к развитию STS была так называемая социология научного знания, в частности, её программа, представленная в работах Дэвида Блура.

Специфика её состоит в следующем: до этой программы большинство авторов полагали, что научное знание обладает определенным эпистемологическим статусом, и оно не может быть социально или вообще как-либо объяснено — научное знание просто есть. Блур где-то в середине 70-х формулирует собственную программу, которая переступает границу между научным и ненаучным знанием, и предполагает, что научное знание — это своего рода форма культуры, которую также можно каузально объяснить. Проблема в том, что, когда мы пытаемся это сделать, мы сталкиваемся с такой базовой для научного знания оппозицией, как истина и ложь. Исследователи до Блура указывали, что, например, можно объяснить какие-то ложные знания, какие-то ошибки, но истинные знания нельзя объяснить.
Как правило, в социологии научного знания выделяют две школы по именам двух городов — Эдинбург и Бат. Эдинбургская школа — это Блур с его сильной программой, а Батская школа представлена в первую очередь Гарри Коллинзом, Тревором Пинчем, Стивеном Шейпином и рядом других авторов.
Чтобы справиться с этой фундаментальной для науки оппозицией, уже в так называемой Батской школе Коллинз предложил приём или метод контроверз. Он заключается в том, что мы должны вернуться в прошлое, в момент, когда граница между истиной и ложью по какому-то вопросу еще не установилась, когда учёные ещё не знают, что истинно, а что ложно, но отстаивают определенную точку зрения; когда, собственно, группа учёных спорит по этому вопросу — это и есть контроверзы, ситуации неопределенности, когда непонятен исход дела.
Параллельно с Коллинзом, такой же или схожий ход делают Бруно Латур и Стив Вулгар в своей работе «Лабораторная жизнь», вышедшей в 1979 году. Они говорят, что наука работает примерно следующим образом: до того, как у нас есть некоторый научный факт, есть равная вероятность произнесения любого высказывания, любое высказывание является возможным. Скажем, кто-то говорит, что тиротропин — это гормон, а другие говорят, тиротропин — это не гормон. До того, как написаны статьи, проведены эксперименты, эти высказывания одинаково бессмысленны в силу того, что они одинаково не обоснованы, но в научном процессе эти разные версии, так скажем, реальности нагружаются определенными аргументами, ресурсами вроде статей, экспериментов, выступлений на конференциях и тому подобного. Со временем возникает асимметрия, и нам уже довольно сложно произнести какое-то альтернативное высказывание. Был достигнут консенсус, ученые пришли к тому, что это гормон, допустим, и чтобы указать противоположное, нужно приложить громадные усилия.
Мы можем тут подвести промежуточный итог и зафиксировать два важных признака контроверзы.

1. Контроверза — это то, что происходит, когда имеют место разные позиции, различные определения некоторого предмета. То есть контроверза есть некоторое дело, кейс, вокруг которого собираются разные группы акторов.

2. У акторов есть принципиальная возможность повлиять на этот предмет, как-то его изменить.
В силу двух этих особенностей для контроверз характерен высокий уровень неопределенности. Мы не знаем, кто прав, а кто ошибется. В дальнейшем эти ситуации неопределенности, когда сама реальность некоторого объекта оказывается под вопросом, стали стратегической точкой исследования STS. Хотя сам метод был создан для реконструкции базовой для науки оппозиции между истиной и ложью, в дальнейшем, благодаря тому же Латуру и акторно-сетевой теории, этот же прием был перенесён на все другие различения и оппозиции, вроде природа-культура, человеческое-нечеловеческое, микро-макро и т.п. Очень важно подчеркнуть, что эти авторы не говорят, что нет истины и лжи, в определенный момент мы можем легко их различить, но сама идея заключается в том, чтобы вернуться в прошлое или найти в настоящем ситуации дестабилизации, где граница между ними оказывается проблематична.

Если копать глубже, то можно обнаружить, что этот метод рисует крайне неординарную и оригинальную картину того, как вообще устроено общество. Например, согласно этой идее, группы не существуют стабильно. Они формируются в результате контроверз. Это противоречит классическим теориям в социологии, рассматривающим общество как некоторый большой агрегат, существующий всегда и везде. Идея контроверзы предполагает, что группы собираются вокруг чего-то. Что-то произошло, какая-то публичная проблема возникла, и вокруг неё начинают собираться группы и как-то коллективно действовать. Группы могут стабилизироваться после контроверзы, и в каком-то смысле вся наша социальная жизнь, все особенности групп и прочее — это результат предыдущих контроверз. Актор в этой интерпретации — это тот, кто вовлечён в контроверзу, занимает определённую позицию и по этой позиции различим.

Разумеется, все эти ситуации, бурного обсуждения сегодня мы наблюдаем в интернете. Интернет вообще способствует появлению контроверз, но в определенном смысле. Этот момент пока недостаточно отрефлексирован в литературе. Сама идея контроверзы подразумевает наличие довольно специфического публичного пространства. В чём эта специфичность выражается? Во-первых, контроверза подразумевает некоторый относительно равный доступ к полю дискуссии. Акторы могут высказаться, могут как-то обозначить свою позицию и сделать её видимой для других. В случае науки, например, вас могут опубликовать в журнале, если в этом журнале идёт дискуссия. Во-вторых, может показаться очевидным но в действительности так бывает далеко не всегда — акторы должны быть готовы высказывать какую-то позицию, делиться своим мнением, делать его не частным делом, но публичным. Если мы посмотрим на исследование, например, публичного пространства в России, то можем обнаружить, что некоторые авторы пишут, что для России это не совсем характерно. Если мызададимся такой целью — найти классическую контроверзу в России — то тут могут возникнуть проблемы. Хотя они не фатальны, конечно. Интернет способствует возникновению контроверз, но, разумеется, это не волшебное место свободы слова, каким его иногда представляют.

И ещё один важный момент в отношении интернета и контроверз, который носит скорее теоретический характер: где-то в конце 90-х—начале нулевых произошел теоретический сдвиг, который получил название пост-акторно-сетевая теория. Этот термин проблематичен, но в прагматических целях мы можем его тут использовать. В чем заключался этот сдвиг? До этого в исследованиях контроверз предполагалось, что мы имеем контроверзы, ситуации с несколькими позициями, несколькими версиями реальности, которые в определенный момент схлопываются в одну. То есть, мы переходим от нестабильности, множественности к стабильности и определенности. И в этом исследовании процессов перехода от одного состояния к другому и заключался весь метод исследования контроверз. А одна из важных идей пост-АНТ (post-Actor-Network Theory) состоит в том, что некоторый предмет, объект, некоторая сущность может существовать во множестве версий одновременно, и это нормально.

Самый известный выразитель этой позиции — это Аннмари Молл с её работой «Множественное тело», которая, к счастью, недавно была переведена на русский язык. Само название этой работы предполагает, что тело это не что-то одно, но оно существует одновременно во множестве версий. В отношении контроверз это значит следующее: закрытие контроверз, стабилизация не обязательно наступит, и это именно то, что мы наблюдаем в интернете. Очень трудно представить себе ситуацию, когда в интернете все пришли к консенсусу. Для интернета характерны не закрывающиеся контроверзы, которые разворачиваются по любому поводу.

При этом, мне кажется, не любая полемика — это контроверза, потому что контроверза предполагает некоторые прагматические последствия. Если мы просто пришли в интернет, поспорили и пошли делать свои домашние дела, это не контроверза, потому что таких последствий нет.
Для непосредственно исследований я мог бы предложить схему, которую придумал сам. Не думаю, что она идеальна, но она может помочь в работе с этим приемом, методологией, методом — не знаю, как ещё назвать.

Во-первых, нужно найти какой-то кейс. Событие, которое проблематизировало какое-то положение дел, проблематизировало некоторое различение. Например, постоянно обсуждается различие между наукой и публицистикой или наукой и, скажем, популяризаторством науки. Мы видим, что границы в этой ситуации далеко не однозначны — у нас есть кейс.

Во-вторых, необходимо идентифицировать акторов и позиции акторов, тот мир, который они строят. Как они определяют этот кейс? Как они определяют других акторов? Какие различения они используют? Истина-ложь, правда-неправда, честный-нечестный и прочее, и прочее.

И третий важный момент: мы должны следить за динамикой. Контроверзы — это не срез общественного мнения, это очень важно понимать. Контроверзы — это исследование какого-то процесса. Конечно, тут не обязательно должно быть закрытие, стабилизация и прочее, но может произойти смена каких-то позиций, возникновение новых акторов, уход старых и так далее.

Интернет даёт очень серьезный ресурс для изучения динамики, потому что многие посты, комментарии и сайты не удаляются. Тут можно много чего нарыть. Это требует проведения большой работы с данными, ну и вообще вовлечения в каждый кейс, понимание его разных аспектов.
Есть, конечно, несколько попыток формализовать этот метод, создать некоторый инструмент. Например, довольно известный метод — это проект картографирования контроверз, который курировал сам Латур в Medialab (это такая лаборатория-студия, где помимо разработки софта ведется несколько проектов, в том числе под руководством Латура). Там было разработано несколько программ для анализа контроверз с разной спецификой. Два других важных в этом контексте автора — это Ричард Роджерс и Нортье Марес, которые очень много сделали для анализа контроверз, особенно в интернете. Марес известный автор ещё и в цифровой социологии, она написала несколько книг об этом, и под её руководством было разработано несколько программ для анализа контроверз. Все эти программы имеют специфику, которую можно было бы долго обсуждать, но я не такой большой специалист в этом вопросе. Суть, впрочем, остаётся та же.

Мы можем изучать контроверзы, только если дебаты каким-то образом зафиксированы. Проблема с исследованием контроверз в России во многих случаях связана с тем, что контроверзы предполагают, как я уже сказал, некоторую публичность, материал должен быть доступен, опубликован.

Контроверзы по моему опыту, который связан с анализом текстов исследователей, предполагают анализ документов как основной метод изучения — то есть, во многом контроверза (в Батской школе) это исторический метод исследования. Другой яркий пример исследования контроверз — это Social Construction of Technology или СКОТ — это тоже довольно известный подход к историческим исследованиям технологий.
Несмотря на то, что пишут некоторые авторы, мы продолжаем жить в оппозициях и дихотомиях, они играют важную роль в нашей жизни. Мы постоянно разделяем хорошее и плохое, большое и малое, доброе и злое, красивое и некрасивое и так далее. Исследования контроверз показывают, что большим и малым не рождаются — большим и малым становятся, истинным и ложным не рождаются —истинным и ложным становятся. Эти дихотомии, которые, так или иначе играют роль в нашей повседневной и академической жизни, долгое время оставались исходной точкой, но не предметом эмпирических исследований. Исследования контроверз могли бы прояснить их происхождение, описать функционирование и продемонстрировать, к каким прагматическим последствиям приводит их существование в нашей жизни .
список литературы
Как исследовать контроверзы:

Venturini T. Diving in Magma: How to explore controversies with Actor-Network // Public Understanding of Science. 2010. №3. P. 258–273.

Venturini T. Building on faults: How to represent controversies with digital methods // Public Understanding of Science. 2010. №7. P. 796–812.

Latour B. Science in Action: How to Follow Scientists and Engineers Through Society. Harvard University Press, 1988. 288 p.

Контроверзы и наука:

Collins H.M., Pinch T. J. The construction of the paranormal: nothing unscientific is happening // The Sociological Review. 1979. №1. Pp. 237–270.

Collins H.M. Stages in the Empirical Programme of Relativism // Social Studies of Science. 1981. №1. Pp. 3–10.

Latour B., Woolgar S. Laboratory life. The Construction of Scientific Facts. Princeton University Press, 1986. 296 p.

Pinch T., Leuenberger C. Studying Scientific Controversy from the STS Perspective

Контроверзы и технологии:

Pinch T., Bijker W. The Social Construction of Facts and Artefacts: Or How the Sociology of Science and the Sociology of Technology Might Benefit Each Other // Social Studies of Science. 1984. № 3. Pp. 399–441.

Latour В. Aramis, or the love of technology. Harvard University Press, 1996. 336 p.

Контроверзы и архитектура:

Latour B., Yaneva A. Give me a Gun and I will Make All Buildings Move: An ANT's View of Architecture // Explorations in Architecture: Teaching, Design, Research. Basel: Birkhäuser, 2008, pp. 80–89.

Yaneva A. Mapping Controversies in Architecture. Routledge, 2012. 144 p.

Yaneva A., Heaphy L. Urban controversies and the making of the social // Architectural Research Quarterly. 2012. №1. P. 29–36.

Контроверзы и политика:

Marres N. The Issues Deserve More Credit: Pragmatist Contributions to the Study of Public Involvement in Controversy // Social Studies of Science. 2007. №5. Pp. 759–780.

Marres N. No Issue, No Public: Democratic Deficits after the Displacement of Politics, PhD Thesis. University of Amsterdam, 2005.

Wynne B. Misunderstood Misunderstanding: Social Identities and Public Uptake of Science // Public Understanding of Science. 1992. №1. Pp. 281–304.

Venturini V., Ricci D., Mauri M., Kimbell L., Meunier A. Designing Controversies and Their Publics // Design Issues. 2015. №3. P. 74–87.

Контроверзы и Новое время:

Латур Б. Нового времени не было. Эссе по симметричной антропологии. СПб: Изд-во Европ. ун-та в С.-Петербурге, 2006. 238 с.

Контроверзы и интернет:

Marres N. Why Map Issues? On Controversy Analysis as a Digital Method // Science, Technology & Human Values. 2015. №5. P. 655–686.

Marres N., Moats D. Mapping Controversies with Social Media: The Case for Symmetry // Social Media + Society. 2015. №2. P. 1–17.

Marres N. Digital Sociology: The Reinvention of Social Research. Polity, 2017. 232 p.
тела в компьютерных играх
тела в соцсетях
март-май 2018

клуб любителей интернета и общества


курс о теле в интернете в онлайн-школе интернет-исследований
тьюторы: Елена Соколова, Сергей Шевченко, Ольга Ремнёва
редактура и вёрстка: Маша Мурадова